PoliticalMind

В целом отношения России с каждым из новых закавказских государств в силу разности лежащих в их основе причин складываются по-разному. Среди проблем, вокруг которых разворачивались эти отношения, центральное место занимают, естественно, этнонациональные конфликты, военное присутствие России в Закавказье и охрана границ.

Особенность южноосетинского и абхазского конфликтов состояла в том, что они напрямую касались России, поскольку имели драматические последствия для Республики Северная Осетия, а конфликт в Абхазии вызвал напряженность в этнически родственной Республике Адыгея и в ряде других республик Северного Кавказа, что, в свою очередь, создало трудные проблемы для федеральных властей в Москве. Поэтому неудивительно, что если борьбу Нагорного Карабаха за независимость открыто поддержала в основном часть представителей российского демократического движения (А. Сахаров, Е. Броннэр, Г. Старовойтова и др.), то этнонациональные движения в Грузии пользовались более широкой и весомой поддержкой различных сил в России, в том числе и российской антидемократической оппозиции. Этот аспект еще более усугублялся тем, что южные осетины и особенно абхазы получали существенную помощь от неофициальных национальных движений республик Северного Кавказа и их вооруженных формирований.

На протяжении 1992 и 1993 годов Россия не имела какой бы то ни было четко сформулированной политики в отношении грузино-абхазского конфликта. При этом российские войска базировались как в собственно Грузии, так и на территории Абхазии.

Проабхазские и антигрузинские настроения были характерны и для определенной части высшего руководства России, особенно для членов законодательной власти, чем и объясняются определенная двойственность, неопределенность колебания политического курса страны в отношении грузино-абхазского конфликта.

Но, тем не менее, подобные факты не следует оценивать однозначно, поскольку парадокс в том, что, в то время как российские военные самолеты бомбили контролируемый грузинами Сухуми, другие российские части продолжали снабжать оружием грузинскую армию.

Разумеется, имея у себя Чечню и неспокойный Северный Кавказ, да и в силу целого комплекса иных причин, Россия при всех возможных симпатиях к делу абхазцев не могла, во всяком случае, на официальном уровне, поддержать их притязания на независимость.

Очевидно, что российская политика в отношении грузино-абхазского конфликта, особенно на первых порах, характеризовалась двойственностью и даже двойными стандартами. Именно такой позицией можно объяснить ту, прямо скажем, странную терпимость и мягкость, которую российское руководство проявляло к своим согражданам из северокавказских республик, воевавших в составе вооруженных отрядов так называемой Конфедерации горских народов Кавказа в Абхазии против грузинских войск.

При этом как Грузия, так и Абхазия признают за Россией центральную роль в процессе урегулирования конфликта, поскольку обе стороны осознали неготовность международных организаций принять на себя основные функции и обязательства по поддержанию мира в регионе.

Отношения России и большинства, если не всех, постсоветских стан, в том числе и трех закавказских, определяются в первую очередь стремлением последних к демонстрации и закреплению своего статуса независимого (в первую очередь от России) государства. Поэтому, с одной стороны, естественно, что, используя потенциал России для решения своих внутренних конфликтов и восстановления территориальной целостности, они в то же время всеми силами стремятся привлечь к этому делу другие государства, особенно западные, а также международные организации, политические институты и общественность. Преследуя одновременно цель дистанцироваться от России, они стремятся интернационализировать процесс урегулирования конфликтов с соответствующим уменьшением посреднической роли России, а также заручиться поддержкой Запада для возрождения экономики. К тому же столкновение интересов трех сопредельных государств – России, Ирана и Ирана, - а также в более широком плане между Западом и Россией предоставляет закавказским странам довольно широкое поле для внешнеполитического маневра. Все это естественно, и было бы наивно полагать, что каждое независимое государство не будет использовать для решения своих насущных проблем все имеющиеся в их распоряжении средств.

Но при всем том, по большому счету интересам почти всех постсоветских государств, не в последнюю очередь закавказских, не отвечает постановка вопроса в форме альтернативы: либо Россия, либо соседнее дальнее зарубежье и Запад. Как представляется, оптимальный для них выбор – это установление всесторонних экономических связей в обоих направлениях – как с Западом, так и с Россией.

Рекомендуем к прочтению:

Социально-политическая мысль и национальное возрождении и государственности Украины начала XX века
В начале XX в. социально-политическая мысль в Украине отражала переход украинского национально-освободительного движения от стадии культурного украинознавства и просвещения к организованному просветительству в массах. Своеобразным кредо р ...

Истоки и тенденции развития этнического терроризма в XX веке
В современном мире фактически нет государств, в которых не было бы национальных меньшинств и которое могло бы служить эталоном урегулированности отношений национального большинства с меньшинством. Неоднородность этнического состава порожд ...

Политическая культура общества. Сущность политической культуры. Уровни политической культуры
Политическая культура выступает структурным элементом политической системы общества. Она раскрывает взаимоотношения субъектов политики, степень их сознательности, активности и готовности к тем или иным политическим действиям. В политологи ...